Новости

Рубрика «85 лет Областной: пора и познакомиться»

Вы скажете, что такое невозможно? Уверяем: возможно. Разумеется, не в прямом спортивном, а в иносказательном смысле. Заведующая отделением эндокринологии Новосибирской областной больницы, главный эндокринолог Минздрава НСО, доктор медицинских наук Олеся Юрьевна Шабельникова почти тридцать лет двигается по профессиональному пути в неизменно высоком темпе. Успеть всё узнать, всему научиться самой и поделиться опытом с коллегами, чтобы помочь как можно большему числу пациентов – правило её жизни. Но разве это не то, ради чего люди становятся врачами?  

 - Начну с вопроса о недавнем событии - защите докторской диссертации. Для вас это была цель жизни?

- Получение учёной степени доктора наук никогда не являлось для меня самоцелью, а вот желание заниматься наукой и тем самым повышать эффективность клинической работы было всегда.

 Чему посвящено данное научное исследование? Много лет занимаясь эндокринологией, я пришла к выводу, что больные сахарным диабетом 2 типа (СД2) - это не однородная группа. Она очень разнородна по генотипу заболевания, что предполагает разные подходы к терапии. Требовалось научно обосновать мои выводы, для чего пришлось проанализировать и обобщить огромный объём данных, показать, чем отличается каждый из подвидов сахарного диабета 2 типа. А затем составить классификацию, которой смогут пользоваться врачи. Она даёт возможность строить прогноз течения болезни у конкретного пациента и правильно выбирать лечебную стратегию.

Вы стали первым экспертом, кто задался этим вопросом и получил на него ответ?

- В нескольких европейских и китайских научных центрах тема гетерогенности СД2 тоже с недавнего времени привлекла внимание учёных. Но в России мы с коллегами из Областной больницы и НГМУ первыми завершили такое исследование.

 К сожалению, практикующие врачи стали реже заниматься наукой, ссылаясь на нехватку времени. Будем надеяться, что вашему примеру последуют многие сотрудники Областной.

- Хотелось бы верить в это. Честно говоря, дело не только в нехватке времени. Часть врачей просто не очень хорошо представляют, что такое научно-исследовательская работа, как она должна быть организована, с чего начать. Другие не видят в этом смысла, потому что научная деятельность - это нечто абстрактное с неизвестным финалом, а помогать больным нужно здесь и сейчас. Поэтому многие наши замечательные специалисты отдают все силы исключительно врачеванию.

 Конечно, помогать больным - важнейшая задача врача. В то же время их огромный клинический опыт, многолетние наблюдения за разными группами пациентов, умение справляться с, казалось бы, безнадёжными случаями могли бы послужить разработке новых подходов к лечению тех или иных заболеваний.  

 Как именно результаты вашего исследования можно использовать в лечении сахарного диабета 2 типа?

- В моей диссертации предложены чёткие критерии, по которым врач назначает пациенту с сахарным диабетом 2 типа определённые группы препаратов в зависимости от прогноза скорости развития осложнений. То есть, специалист получил инструмент, с помощью которого он видит, каким будет течение болезни у пациента с тем или иным генотипом и фенотипом диабета, и определяет персонализированную тактику лечения. Врач может вовремя начать инсулинотерапию там, где виден сценарий развития СД2 с быстрым появлением инсулинодефицита.

Часть эндокринологов в других регионах страны уже используют данный подход. Кто-то пока изучает, задаёт нам вопросы.

Задача-максимум - остановить развитие болезни, не дать ей прогрессировать?

- Именно так. Предложенный нами алгоритм лечения позволит отсрочить развитие тяжёлых осложнений СД2 и, соответственно, неблагоприятного исхода болезни.

Сделаем несколько шагов назад, в детство. Сколько врачей было в вашей семье?

- Ни одного. Моя мама была филологом, преподавала иностранные языки. Папа был инженером. Вы знаете, готовясь к этому интервью, я пыталась вспомнить, кем хотела стать в детстве. Оказывается, я не мечтала быть кем-то конкретным. Сегодня могла играть в учителя, завтра - во врача.

Мне нравилось участвовать в спектаклях кукольного театра. Я сама научилась играть на народных духовых инструментах, потом поступила в музыкальную школу по классу фортепиано. А ещё активно занималась спортом, у меня разряд по лёгкой атлетике. Я - спринтер, бегала на короткие дистанции, в основном на сто и четыреста метров.

Мама пыталась вызвать у меня интерес к иностранным языкам, папа - к математике. Папино воздействие оказалось сильнее, в школе я обожала математику. Второй любимый предмет - химия. При этом быть врачом я никогда не собиралась и биологию не знала совсем.

Что же заставило вас им стать?

- Во всём «виновата» химия. Меня интересовала эта наука, а изучать её углублённо можно было либо в НГУ на естественно-научном факультете, либо в Мединституте. Методом исключения я выбрала медицинский, за полгода до поступления выучила всю биологию, начиная с четвёртого класса, и легко поступила.

Так любовь к химии, кукольному театру и лёгкой атлетике причудливыми тропами привела меня в медицину, за что я благодарна судьбе. В некоторой степени мне близка теория академика В.П. Казначеева, согласно которой нас кто-то постоянно направляет по жизни. Речь идёт не о Боге, а о том, что принято называть провидением. В случайностях и совпадениях всегда есть некая закономерность и предопределённость.

Одним словом, получилось то, что получилось: врачом я быть не собиралась, тем не менее стала им, и не променяю эту профессию ни на какую другую. Хотя моя дочь говорит, что у меня тяжёлая профессиональная деформация личности.

То есть вы на всех людей смотрите, как врач, пытаетесь сразу определить диагноз и дать совет?

- Здесь более сложная история. Я не «сканирую» на предмет нездоровья каждого отдельного человека. Моё восприятие мира в целом – событий, социума, - а также отношение к различным проблемам от житейских до общественно значимых идёт через такую оценку: полезно ли это для людей? А чем всё это закончится и как отразится на судьбе человечества в будущем? Врачебная профессия, хочешь-не хочешь, накладывает свой отпечаток: мы всегда мыслим стратегически и хотим всех спасти.

Если это и деформация личности, то социально полезная. Спасать человека и человечество – миссия врача.   

- К огромному сожалению, современная медицина стала меньше работать на перспективу, и всё больше занимается спасением в прямом смысле этого слова. Запущенность болезней у пациентов бывает такая, что огромные усилия и средства, затраченные нами на лечение, продлевают жизнь на очень небольшое время. А хотелось бы заниматься реальным сохранением жизни, причём, с высоким её качеством.

Почему сложилась такая ситуация? Потому что сделан крен на развитие высоких технологий, а то, что называется профилактикой, работой на перспективу, мы упустили. Между тем, наш долг - научить людей оставаться здоровыми как можно дольше.

Подозреваю, что 99% людей не назовут ни одного заболевания эндокринной системы кроме сахарного диабета. Их на самом деле сколько?

- Их очень много. Эндокринология - раздел медицины, который занимается нарушениями в работе желёз внутренней секреции, гормональными проблемами. Про диабет действительно очень много информации. Как и про болезни щитовидной железы, вызванные дефицитом йода.

Значительно меньше информации про нейроэндокринологию, то есть гормональные проблемы, которые обусловлены опухолью одной из структур головного мозга - гипофиза. У части больных избыток выработки гормона роста – акромегалия. У других, напротив, дефицит гормона роста. Работая в содружестве с нейрохирургами, мы добиваемся того, что после удаления опухоли выработка гормонов гипофиза нормализуется. У пациентов первой группы прекращается бурный рост. Пациенты второй группы, напротив, могут подрасти. Главное - вовремя диагноз поставить.

Возможно, многие никогда не слышали про паращитовидные железы, которые регулируют фосфорно-кальциевый обмен, а он в свою очередь приводит к поражению почек, желудочно-кишечного тракта и хрупкости костей. Нередко, чтобы справиться, например, с мочекаменной болезнью, приходится проводить операцию на паращитовидных железах. А изменения в работе надпочечников могут проявляться артериальной гипертензией. И чтобы правильно лечить человека от гипертонии, важно найти истинную её причину, которая может таиться в гормональной системе.

Одним словом, эндокринная система влияет на всё, и вы занимаетесь разгадыванием загадок.

- Так и есть. Это один из самых сложных, но и самых интересных разделов медицины. Имея дело с болезнями, которые маскируются одна под другую, очень важно уметь видеть детали и анализировать информацию. Мне в этом плане помогла моя любовь к математике, а конкретно к логарифмам. Сложные логарифмические уравнения - это был мой конёк в школе. Когда в огромном уравнении ты различаешь много маленьких уравнений, задача легко решается. Точно так же проводится дифференциальная диагностика в эндокринологии: перед тобой пациент с целым набором жалоб, и нужно разобрать эту систему на маленькие фрагменты, чтобы поставить точный диагноз.

Если человек не может сформулировать, что именно его беспокоит, как вы должны догадаться?

- А это как раз то самое врачебное искусство. У хирурга врачебное искусство заключается в том, чтобы руками что-то сделать. Искусство терапевта, в том числе, эндокринолога – в ходе беседы понять, зачем пациент к тебе пришёл, от чего он страдает. Не менее важно дать пациенту рекомендации таким образом, чтобы он их выполнил, не пренебрёг ими. Каждый человек по-разному воспринимает слова врача. С кем-то разговариваешь в формате императива, а с кем-то, как с маленьким ребёнком, которому требуется объяснять каждое слово. Но главное - твои слова, жесты, мимика - всё должно убеждать человека в том, что врачу можно и нужно доверять.

Технологии на основе искусственного интеллекта, которые сейчас внедряются, какую реакцию вызывают у вас? Хоть нам и говорят, что ИИ не заменит врача, но любителей самолечения становится больше.

- Думаю, эйфория от искусственного интеллекта, которая сейчас царит в обществе, скоро пройдёт. Действительно, многие пациенты приходят ко мне впервые на консультацию с уже готовыми анализами. Спрашиваю: «Кто назначил? Искусственный интеллект?» Люди честно говорят: «Да. Такой-то ИИ-чат назначил и даже интерпретировал результаты». Но люди всё равно идут к врачу за вторым мнением, и это меня радует.

Конечно, технологии на основе ИИ, хотим мы того или нет, займут определённую нишу в медицине. Главное - понять, где именно та ниша, внедрение в которую ИИ будет наиболее безболезненным. На мой взгляд, уместно и даже полезно применение таких технологий для обработки больших массивов данных, для организации записи пациентов к врачам, для дистанционного мониторинга состояния больного.

 Но никогда искусственный интеллект не сможет поставить правильный диагноз человеку, я в этом уверена. Даже врач, не видя пациента, не поговорив с ним, не посмотрев на его походку, не способен точно определить, что с больным. Все выводы будут приблизительными. Вот почему границы применения ИИ-технологий должны быть чётко определены.